October 23rd, 2020

gene

100 лет как с куста

Чото накрыло.

1920 — прадед, полковник, умер во время Гражданской войны от холеры в Самаре.

1924 — прабабка, работая медсестрой в тюремной больнице, уличена в передаче записок на волю — 3 года Соловков, 6 лет ссылки в Узбекистан. Умерла там же в нищете при церковной богадельне.

1941 — дед как бывший штабс-капитан Белой армии расстрелян в начале Блокады.

Все трое орденоносно прошли Первую Мировую, прабабка, так вообще, с Георгиевской медалью.

По тому же делу и в тот же день, что и дед, расстрелян двоюродный прадед (его 16-летний сын, кадет, убит большевиками в 1919, дочь покончила с собой в 1924, другой сын погиб в 1941).

1941 — приёмный отец мамы расстрелян якобы за подачу сигналов бомбящим немцам во время дежурств на ленинградских крышах.

1942 — бабушка, оставшись одна на иждивенческом пайке, пережила блокадную зиму, но весной умерла от дистрофии.

Это только прямые и близкие предки. Но в роду куча дальних родственников, вынужденно эмигрировавших из Совдепии, переживших (или не переживших) послереволюционный и блокадный голод, погибших на постоянно ведущихся войнах, ну и, конечно же, так или иначе репрессированных. Например, Сергей Бельгард, директор Госбанка, сдуру вернулся из Лондона, был сцапан и расстрелян ещё в «вегетарианское» время — в 1931. Ну а волна «Большого террора» накрыла основательно. Учитывая, что в роду были священники, то чаша сия многих не миновала.

Уже в наше «посткрымское» время сестра, получая угрозы от нациков и опасаясь тюрьмы, эмигрировала.

И что нынче слышно со всех сторон? Чем потчует своих граждан наша Родина? Аресты, штрафы, посадки, чудовищные приговоры, пытки, убийства. Отравления, наконец. При этом враньё постоянное, мракобесие, «можемповторить» и бравурные марши.

Левиафан никогда не нажрётся.